Дверь была расположена у него над головой, но на самом деле была, конечно, прорезана в стене – просто корабль лежал на боку. Послышался громкий щелчок, дверь распахнулась. Капитан довольно хмыкнул и подошел к медикам.
– Слушаю вас, доктор.
Конвей кашлянул и сказал:
– Капитан, у нас тут родилась идея насчет вашего преступника. Мы полагаем, что причиной, из-за которой члены экипажа подали сигнал бедствия, был голод. У всех обследованных нами существ желудки оказались пустыми. Очень может быть, что преступником является член экипажа, который превратился в каннибала.
Флетчер не успел ничего ответить. В шлемофонах послышался голос Приликлы.
– Друг Конвей, – сказал эмпат. – Я пока осмотрел не всех присланных вами раненых, но у тех, кого я успел обследовать, действительно наблюдаются симптомы обезвоживания и похудания, характерные для жажды и голода. Однако состояние их не смертельно. Ваш гипотетический преступник, видимо, атаковал остальных членов экипажа еще до того, как дефицит питания стал критическим. Это существо было голодно, но не умирало от голода. Вы уверены, что мы ведем речь о разумном существе?
– Нет, – ответил Конвей. – Но если оно находится в числе раненых, которых мы осматривали первыми, мы могли его пропустить, потому что тогда мы больше интересовались ранами, чем содержимым желудков. Если это так, то искомый преступник сейчас запросто может находиться на борту «Ргабвара». Так что, если тебе попадется раненый с набитым пузом, попроси Хэслэма и Чена немедленно связать его. У капитана к нему профессиональный интерес.
– Это точно, – мрачно буркнул Флетчер и собрался было что-то добавить, но тут вмешался Хэслэм, заменивший Доддса за штурвалом катера, и сообщил, что катер приземлится через шесть минут и что ему понадобится помощь в выгрузке носилок.
Носилки заполнили ранеными, еще нескольких из них разместили в креслах по двое. Получилось, что этим рейсом Хэслэм смог забрать более половины оставшихся пострадавших. Тень под скалой стала длиннее, но воздух был еще теплым, небо оставалось ясным, ветер не поднимался. Мерчисон заявила, что предпочла бы еще задержаться на планете и посвятить время до следующего прилета катера исследованию трупа того ДКОЖ, что остался внутри корабля. Уцелевшего ДКМГ отправили с Хэслэмом.
С самого начала было ясно, что Флетчер не испытывает жгучего желания наблюдать за вскрытием, а когда Мерчисон сказала ему, что им с Конвеем вполне хватит света от фонариков на их шлемах, капитан быстро ушел и стал пробираться к почти вертикально расположенной палубе. Через пятнадцать минут он сообщил, что обнаружил в отсеке грузы – именно грузы, а не продовольственные припасы. Затем он сказал, что намерен выбраться в коридор за отсеком, чтобы осмотреть его и поискать раненых.
– Вам обязательно нужно заниматься этим сейчас, капитан? – озабоченно поинтересовалась Мерчисон и посмотрела вверх. Конвей тоже поднял голову и взглянул на капитана, стоявшего у края дверного проема – вернее, не столько на капитана, как на его ремень, к которому была приторочена кобура с бластером.
– А знаете, капитан, – сказал он негромко, – вы ведь носите на ремне оружие с самого первого вылета «Ргабвара», а я до сих пор как-то не обращал