отойдите от пациентки… – Все остальные на самом деле именно этим и занимались, и делали это весьма поспешно. – Существа, одетые в скафандры, стойте в стороне, а те, на ком скафандров нет, ступайте к носилкам и постарайтесь разместиться под колпаком. Остальным следует воспользоваться дыхательными масками и баллонами с кислородом, предназначенными для палатных вентиляторов. Видимо, мы имеем дело с какой-то воздушно-капельной инфекцией…
Конвей умолк: на главном экране обсервационной палаты появилось изображение раздраженной физиономии Главного психолога. На фоне его речи звучали то короткие, то долгие гудки сирены, и это придавало словам О'Мары особую тревожность.
– Конвей, с какой стати вы рапортуете о смертельном заражении воздуха? Ни о каком смертельном заражении не может быть речи, пока вас там не зальет водой и вы не начнете тонуть, а я что-то ничего подобного не наблюдаю!
– Погодите, – проговорил Конвей. Он стоял на коленях около лежащего на боку парня из бригады транспортировщиков и, просунув пальцы под лицевую пластину шлема, щупал пульс в височной артерии. Пульс оказался учащенным и неровным, и это Конвею совсем не понравилось. Он закрыл лицевую пластину и, встав, снова обратился ко всем, кто находился в палате: – Обязательно закройте все дыхательные отверстия, не закрытые масками, – это касается ноздрей, жабр у мельфиан, речевого отверстия у кельгиан. Позвольте обратиться к вам, коллега-илленсианин. Вам ничто не грозит, поскольку вы – внутри защитной оболочки. Не будете ли вы добры осмотреть Торннастора и мельфианина Эдальнета? Побыстрее, пожалуйста. Приликла, как наша пациентка?
Хлородышащий медик, шурша защитной пластиковой оболочкой, быстро перебрался к упавшему Торннастору и сообщил:
– Меня зовут Гильвеш, доктор Конвей. Но для меня все ДБДГ одинаковы, поэтому мне, пожалуй, обижаться не стоит.
– Простите, Гильвеш, – извинился Конвей.
Хлородышащие илленсиане почти всем казались самыми отталкивающими с визуальной точки зрения существами в Галактике, но сами они при этом себя считали писаными красавцами. Конвей снова обратился к Приликле:
– Самый общий диагноз, на большее нет времени. Что случилось с пациенткой и каковы непосредственные психологические последствия?
– Друг Конвей, – отозвался лихорадочно дрожащий Приликла. – Пациентка-ДБПК чувствует себя намного лучше. Она излучает смятение и тревогу, но не страх. Физический дискомфорт минимален. Состояние четверых пострадавших беспокоит меня сильнее, но их эмоциональное излучение слишком слабо, его трудно идентифицировать на фоне эмоций, наполняющих палату.
– Понимаю, – вздохнул Конвей. Он знал, что маленький эмпат настолько учтив, что никогда не позволит себе критиковать чужую эмоциональную несдержанность. – Внимание всем! – вновь обратился ко всем остальным Конвей. – Пока мы не видим признаков распространения инфекции, затронувшей четверых существ. На мой взгляд, все, находящиеся под колпаком носилок или дышащие через маски, пока вне опасности. Очень прошу всех успокоиться. Мы мешаем Приликле в постановке срочного диагноза вашим товарищам. Он не может работать, когда вы все одновременно излучаете столь сильные эмоции.
Конвей еще не договорил, когда Приликла отделился от потолка