мне ни с чем не
сравнимое чувство спокойствия. И все-таки я протянул ей меч - что-то во мне
знало, что так надо, потому что... В дальнейшие разъяснения это самое
"что-то" не вдавалось. Без меча я действительно почувствовал себя чертовски
одиноким и беззащитным... и еще мне стало очень страшно, потому что я
внезапно понял, зачем Тень короля М„нина забрала у меня свое оружие.
- Не бойся. - Мягко сказала Тень. - Я не собираюсь причинить тебе вред,
скорее наоборот. Ты действительно слишком живой: тебя слишком много, и
поэтому ты все время чего-то хочешь, и все время чего-то боишься, и твои
ощущения перехлестывают через край, а это мешает, поскольку притягивает к
тебе смерть, сколько бы защитных талисманов и могущественных друзей не
охраняли тебя от нее. Смерть любит Вершителей, мы для нее - самый лакомый
кусочек. Поэтому она всегда съедает нас целиком. Люди обожают верить, что за
Порогом ничего не заканчивается, и иногда это становится правдой - для
некоторых их них. Но не для Вершителей. Наша смерть - это всегда конец:
такова плата за могущество, которым почти никому из нас так и не удается
толком воспользоваться... Ты и сам всегда это предчувствовал, правда?
Я молча кивнул, содрогаясь от ни с чем не сравнимого ужаса, такого
сильного, что его можно было принять за физическую боль. Я действительно
всегда предчувствовал, что разнообразные версии загробной жизни - всего лишь
успокоительная колыбельная, милосердно оберегающая нас от отчаяния и
безумия... во всяком случае, я здорово подозревал, что меня эти обещания не
касаются. Это знание немного походило на ноющую боль в груди, и мне
оставалось только благодарить небо, что оно не было сродни сводящей с ума
зубной боли.
- А сейчас просто смотри на свою левую руку. - Тихо сказала Тень. - И не
нужно бояться: все будет хорошо. В этом месте невозможно умереть
по-настоящему.
- Только понарошку? - Нервно усмехнулся я. А потом покорно уставился на
переплетение таинственных узоров, украшающих мою левую ладонь. Я продолжал
пялиться на эти странные значки и тогда, когда зеленоватая сталь меча с
невероятной силой пронзила мою грудь, словно я был не человеком, а ломтем
мягкого масла - я отметил это с неописуемым равнодушием, словно был
посторонним наблюдателем, а не главным действующим лицом этой сценки из
рыцарского романа... Впрочем, через мгновение мне пришлось убедиться, что
боль от раны в груди была нормальной, человеческой, невыносимой болью, так
что я был готов заорать, но не смог издать ни звука, только судорожно
дернулся рот, а лицо стало мокрым от пота... или от слез, не знаю.
- Боль быстро пройдет. - Тоном опытного хирурга пообещала Тень. - Хорошо,
что ты устоял на ногах. Это добрый знак.
Боль действительно стала слабее - настолько, что это уже вполне можно
было переносить.
- Видишь, что стало с мечом? - Требовательно спросила Тень. Я послушно
опустил глаза и увидел, что древнее оружие, насквозь пронзившее мою грудь,
уже почти исчезло: меч таял, как лед на солнцепеке. Боль тоже уходила,